На даче С.М. и Л.П. Лукьяновых.
В центре: философ Владимир Сергеевич Соловьев (1853–1900). Сидят: дама-француженка; Сергей Михайлович Лукьянов (1855–1935), врач, государственный деятель, друг и биограф В.С. Соловьева; его жена Лидия Петровна Лукьянова (урожд. Рубец 1866–1932); стоят их дети: Юрий (за стулом отца), Наташа, Сергей (рядом с матерью).
Философа В.С.Соловьева Андрей Белый считал пророком и своим учителем.
«Я познакомился с Вл. С. Соловьевым сравнительно поздно; гораздо раньше я слышал о нем. <…> Но только последняя встреча, незадолго до его смерти, имела для меня роковой и глубокий смысл» (Андрей Белый. Владимир Соловьев).
«В те дни у меня в душе накопилось много тревоги. При виде Соловьева мне хотелось ему сказать что-то такое, что говорить не полагается за чайным столом. Но желание осталось желанием, и я заговорил с ним о Ницше, об отношении сверхчеловека к идее богочеловечества. Он сказал немного о Ницше, но была в его словах глубокая серьезность. Он говорил, что идеи Ницше – это единственное, с чем надо теперь считаться как с глубокой опасностью, грезящей религиозной культуре. Как я ни расходился с ним во взглядах на Ницше, меня глубоко примирило серьезное отношение его к Ницше в тот момент. <…> Потом он читал свою “Повесть об антихристе”. <…> Тут я не мог не сказать чего-то такого, что было мне близко и что я усмотрел в диалоге действующих лиц "разговора". Соловьев посмотрел на меня удивленно. И на "робкие", дикие для всех замечания сказал мне: "Да, да, это так". Я почувствовал, что между нами возникает что-то особенное. Соловьев посылал меня домой принести одну мою рукопись, в которой я касался того, в чем мы неожиданно сошлись. Но О.М. сказала: "Уже поздно". Мы условились встретиться после лета. Я уже знал, что мы встретимся прочно. Но Соловьев скончался. И не сказанное между нами слово стало для меня лозунгом, как стала для меня впоследствии лозунгом его могила, озаренная красной лампадкой» (Андрей Белый. Владимир Соловьев).
Читать далее